Природа постановила чтобы человек в известный период своей жизни любил



Счастливчик (Чехов)

Со станции Бологое, Николаевской железной дороги, трогается пассажирский поезд. В одном из вагонов второго класса «для курящих», окутанные вагонными сумерками, дремлют человек пять пассажиров. Они только что закусили и теперь, прикорнув к спинкам диванов, стараются уснуть. Тишина.

Отворяется дверь, и в вагон входит высокая, палкообразная фигура в рыжей шляпе и в щегольском пальто, сильно напоминающая опереточных и жюль-верновских корреспондентов.

Фигура останавливается посреди вагона, сопит и долго щурит глаза на диваны.

— Нет, и это не тот! — бормочет она. — Чёрт знает что такое! Это просто возмутительно! Нет, не тот!

Один из пассажиров всматривается в фигуру и издает радостный крик:

— Иван Алексеевич! Какими судьбами? Это вы?

Палкообразный Иван Алексеевич вздрагивает, тупо глядит на пассажира и, узнав его, весело всплескивает руками.

— Га! Петр Петрович! — говорит он. — Сколько зим, сколько лет! А я и не знал, что вы в этом поезде едете.

— Ничего себе, только вот, батенька, вагон свой потерял и никак теперь его не найду, этакая я идиотина! Пороть меня некому!

Палкообразный Иван Алексеевич покачивается и хихикает.

— Бывают же такие случаи! — продолжает он. — Вышел я после второго звонка коньяку выпить. Выпил, конечно. Ну, думаю, так как станция следующая еще далеко, то не выпить ли и другую рюмку. Пока я думал и пил, тут третий звонок… я, как сумасшедший, бегу и вскакиваю в первый попавшийся вагон. Ну, не идиотина ли я? Не курицын ли сын?

— А вы, заметно, в веселом настроении, — говорит Петр Петрович. — Подсаживайтесь-ка! Честь и место!

— Ни-ни… пойду свой вагон искать! Прощайте!

— В потемках вы, чего доброго, с площадки свалитесь. Садитесь, а когда подъедем к станции, вы и найдете свой вагон. Садитесь!

Иван Алексеевич вздыхает и нерешительно садится против Петра Петровича. Он, видимо, возбужден и двигается, как на иголках.

— Куда едете? — спрашивает Петр Петрович.

— Я? В пространство. Такое у меня в голове столпотворение, что я и сам не разберу, куда я еду. Везет судьба, ну и еду. Ха-ха… Голубчик, видали ли вы когда-нибудь счастливых дураков? Нет? Так вот глядите! Перед вами счастливейший из смертных! Да-с! Ничего по моему лицу не заметно?

— То есть заметно, что… вы того… чуточку.

— Должно быть, у меня теперь ужасно глупое лицо! Эх, жалко, зеркала нет, поглядел бы на свою мордолизацию! Чувствую, батенька, что идиотом становлюсь. Честное слово! Ха-ха… Я, можете себе представить, брачное путешествие совершаю. Ну, не курицын ли сын?

— Вы? Разве вы женились?

— Сегодня, милейший! Повенчался и прямо на поезд.

Начинаются поздравления и обычные вопросы.

— Ишь ты… — смеется Петр Петрович. — То-то вы франтом таким разрядились.

— Да-с… Для полной иллюзии даже духами попрыскался. По уши ушел в суету! Ни забот, ни мыслей, а одно только ощущение чего-то этакого… чёрт его знает, как его и назвать… благодушия, что ли? Отродясь еще так себя великолепно не чувствовал!

Иван Алексеевич закрывает глаза и крутит головой.

— Возмутительно счастлив! — говорит он. — Да вы сами посудите. Пойду я сейчас в свой вагон. Там, на диванчике, около окошка сидит существо, которое, так сказать, всем своим существом предано вам. Этакая блондиночка с носиком… с пальчиками… Душечка моя! Ангел ты мой! Пупырчик ты этакий! Филлоксера души моей! А ножка! Господи! Ножка ведь не то, что вот наши ножищи, а что-то этакое миниатюрное, волшебное… аллегорическое! Взял бы да так и съел эту ножку! Э, да вы ничего не понимаете! Ведь вы материалисты, сейчас у вас анализ, то да сё! Сухие холостяки, и больше ничего! Вот когда женитесь, то вспомните! Где-то теперь, скажете, Иван Алексеевич? Да-с, так вот пойду я сейчас в свой вагон. Там уж меня с нетерпением ждут… предвкушают мое появление. Навстречу мне улыбка. Я подсаживаюсь и этак двумя пальчиками за подбородочек…

Иван Алексеевич крутит головой и закатывается счастливым смехом.

— Потом кладешь свою башку ей на плечико и обхватываешь рукой талию. Кругом, знаете ли, тишина… поэтический полумрак. Весь бы мир обнял в эти минуты. Петр Петрович, позвольте мне вас обнять!

Приятели при дружном смехе пассажиров обнимаются, и счастливый новобрачный продолжает:

— А для большего идиотства или, как там в романах говорят, для большей иллюзии, пойдешь к буфету и опрокидонтом рюмочки две-три. Тут уж в голове и в груди происходит что-то, чего и в сказках не вычитаешь. Человек я маленький, ничтожный, а кажется мне, что и границ у меня нет… Весь свет собой обхватываю!

Пассажиры, глядя на пьяненького, счастливого новобрачного, заражаются его весельем и уж не чувствуют дремоты. Вместо одного слушателя около Ивана Алексеевича скоро появляется уж пять. Он вертится, как на иголках, брызжет, машет руками и болтает без умолку. Он хохочет, и все хохочут.

— Главное, господа, поменьше думать! К чёрту все эти анализы… Хочется выпить, ну и пей, а нечего там философствовать, вредно это или полезно… Все эти философии и психологии к чёрту!

Через вагон проходит кондуктор.

— Милый человек, — обращается к нему новобрачный, — как будете проходить через вагон № 209, то найдите там даму в серой шляпке с белой птицей и скажите ей, что я здесь!

— Слушаю. Только в этом поезде нет 209 №. Есть 219!

— Ну, 219! Всё равно! Так и скажите этой даме: муж цел и невредим!

Иван Алексеевич хватает вдруг себя за голову и стонет:

— Муж… Дама… Давно ли это? Муж… Ха-ха… Пороть тебя нужно, а ты — муж! Ах, идиотина! Но она! Вчера еще была девочкой… козявочкой… Просто не верится!

— В наше время даже как-то странно видеть счастливого человека, — говорит один из пассажиров. — Скорей белого слона увидишь.

— Да, а кто виноват? — говорит Иван Алексеевич, протягивая свои длинные ноги с очень острыми носками. — Если вы не бываете счастливы, то сами виноваты! Да-с, а вы как думали? Человек есть сам творец своего собственного счастия. Захотите, и вы будете счастливы, но вы ведь не хотите. Вы упрямо уклоняетесь от счастья!

— Вот те на! Каким образом?

— Очень просто. Природа постановила, чтобы человек в известный период своей жизни любил. Настал этот период, ну и люби во все лопатки, а вы ведь не слушаетесь природы, всё чего-то ждете. Далее… В законе сказано, что нормальный индивидуй должен вступить в брак… Без брака счастья нет. Приспело время благоприятное, ну и женись, нечего канителить… Но ведь вы не женитесь, всё чего-то ждете! Засим в писании сказано, что вино веселит сердце человеческое… Если тебе хорошо и хочется, чтобы еще лучше было, то, стало быть, иди в буфет и выпей. Главное — не мудрствовать, а жарить по шаблону! Шаблон великое дело!

— Вы говорите, что человек творец своего счастия. Какой к чёрту он творец, если достаточно больного зуба или злой тещи, чтоб счастье его полетело вверх тормашкой? Всё зависит от случая. Случись сейчас с нами кукуевская катастрофа, вы другое бы запели…

— Чепуха! — протестует новобрачный. — Катастрофы бывают только раз в год. Никаких случаев я не боюсь, потому что нет предлога случаться этим случаям. Редки случаи! Ну их к чёрту! И говорить даже о них не хочу! Ну, мы, кажется, к полустанку подъезжаем.

— Вы теперь куда едете? — спрашивает Петр Петрович. — В Москву или куда-нибудь южнее?

— Здравствуйте! Как же это я, едучи на север, попаду куда-нибудь южнее?

— Но ведь Москва не на севере.

— Знаю, но ведь мы сейчас едем в Петербург! — говорит Иван Алексеевич.

— В Москву мы едем, помилосердствуйте!

— То есть как же в Москву? — изумляется новобрачный.

— Странно… Вы куда билет взяли?

— В таком случае поздравляю. Вы не на тот поезд попали.

Проходит полминуты молчания. Новобрачный поднимается и тупо обводит глазами компанию.

— Да, да, — поясняет Петр Петрович. — В Бологом вы не в тот поезд вскочили… Вас, значит, угораздило после коньяку во встречный поезд попасть.

Иван Алексеевич бледнеет, хватает себя за голову и начинает быстро шагать по вагону.

— Ах, я идиотина! — негодует он. — Ах, я подлец, чтобы меня черти съели! Ну, что я теперь буду делать? Ведь в том поезде жена! Она там одна, ждет, томится! Ах, я шут гороховый!

Новобрачный падает на диван и ежится, точно ему наступили на мозоль.

— Несчастный я человек! — стонет он. — Что же я буду делать? Что?

— Ну, ну… — утешают его пассажиры. — Пустяки… Вы телеграфируйте вашей жене, а сами постарайтесь сесть по пути в курьерский поезд. Таким образом вы ее догоните.

— Курьерский поезд! — плачет новобрачный, «творец своего счастья». — А где я денег возьму на курьерский поезд? Все мои деньги у жены!

Пошептавшись, смеющиеся пассажиры делают складчину и снабжают счастливца деньгами.

Примечания [ править ]

  1. ↑ Впервые — в «Петербургской газете», 1886, № 121, 5 мая, стр. 3, отдел «Летучие заметки». Подзаголовок: «Сценка». Подпись: «А. Чехонте».Вошло в сборник Невинные речи А. Чехонте (А. П. Чехова). — М.: Издание журнала «Сверчок», 1887. — С. 74—81. без подзаголовка и с небольшими изменениями. Также вошло в Антон Чехов . Рассказы. — СПб.: Издание А. Ф. Маркса, 1899. — Т. I. — С. 145—150. .

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.

Источник

Готовые сочинения для варианта №1 из сборника ЕГЭ 2021 Цыбулько И.П

Рассуждая над поставленным вопросом, писатель повествует о том, что вера в человека играет большую роль в жизни каждого из нас. Его герой, участвуя в диалоге с садовником, во-первых, соглашается с Михаилом Карловичем, по мнению которого, если суд будет доверять человеку, а не уликам и доказательствам, то в этом и будет заключаться истинная вера в личность. Вера, которая, на мой взгляд, выше всяких соображений! Во- вторых, в подтверждение своей мысли садовник рассказывает старую легенду о том, что даже в зале суда, где проходило заседание по поводу убийства одного доктора, судья, произнося обвинительный приговор, не смог признать подсудимого виновным. Не смог признать потому, что не был уверен в его вине. Вот она, истинная вера в невиновность человека!

Оба примера- иллюстрации схожи друг с другом: ведь вера в человека заключается в добром начале каждой личности. На мой взгляд, это и есть позиция автора.

Я полностью разделяю точку зрения писателя, потому что вера в людей очень похвальна: она благотворно влияет не только на тех, кто столкнулся с законом, но и на всех окружающих.

Таким образом, вера в человека зиждется на его нравственном совершенстве, стремлении быть лучше и гуманнее.

Готовое сочинение №2

Следует ли хранить веру в доброе начало каждого человека? Вот проблема, которую ставит А.П. Чехов в тексте.

Рассуждая над поставленным вопросом, автор говорит, что уверенность в доброте любого человека – то основание, на котором должно строиться отношение к личности. Так, рассказчик вспоминает героя легенды, замечательного врача с «чудным, ангельским сердцем». Он заботился о пациентах до конца своих дней, несмотря на то что сам болел чахоткой. И всё потому, что этот добрый человек чувствовал себя счастливым, помогая незнакомым людям. Примером умения находить даже в преступнике что-то хорошее является отношение судьи, героя этой же легенды, к предполагаемому убийце доктора. И всё потому, что этот служитель Фемиды не мог допустить «мысли, что мог найтись такой человек, который осмелился бы убить» великодушного врача. Определить позицию А.П. Чехова несложно: вера в светлое начало и добрые дела личности является основой, без которой невозможно найти общий язык с другими людьми.

Я разделяю точку зрения автора: каждый человек наделён рядом положительных качеств, и наша вера во всех людей, даже плохих, способна пробудить чужие сердца.

Читайте также:  Природа конфликта и его структура

Таким образом, очень важно хранить уверенность в доброе начало каждого из нас, потому что именно она помогает сделать мир счастливее.

Готовое сочинение №3

В своей жизни мы встречаем разных людей. Одни из них добрые, мягкие, а другие кажутся холодными и неприятными. Автор в своём тексте напомнил нам о том, что настоящая доброта и настоящая любовь к людям способны сердца всех обратить к тому человеку, который всегда готов помочь. Я думаю, что одна из основных проблем текста – это проблема любви к людям и признательности людей за эту любовь.

В тексте мы читаем о том, что появившийся в маленьком городке доктор бескорыстно, забывая о себе, помогал жителями. Несмотря на чахотку, бедность, тяжёлые житейские условия, он стремился помочь всем и относился к горожанам как к родным. Этот пример иллюстрирует то, что человек может быть по-настоящему любящим и относиться к окружающим с любовью и вниманием.

И жители города отплатили этому человеку такой же любовью. Автор говорит об этом в предложениях 20-23. Мы видим, что по-настоящему доброе дело, сделанное от души, вызывает ответную реакцию любви и желание добра от окружающих людей. Писатель нам хочет напомнить, что если человек делает что-то хорошее от чистого сердца, с любовью, то это неизбежно найдет отклик в душах окружающих.

Я думаю, что с этим невозможно поспорить. Действительно, человек, который хочет людям добра и ради этого не жалеет себя, вызывают у всех нас восхищение и добрые чувства. Примером могут служить такие святые люди, как доктор Гааз, о котором упоминал Достоевский, или мать Тереза, о которой мы знаем из истории. Совсем недавно погибла доктор Лиза, которая тоже сделала очень много хорошего для несчастных, попавших в тяжелую ситуацию. Этих людей все знают и любят. Причина в том, что они не просто делают добро, но делают его от чистого сердца и с искренней любовью к людям.

Готовое сочинение №4

Насколько важна в нашей жизни вера в добро в душе человека? На чём должно строиться отношение к окружающим? Именно эти вопросы возникают при чтении текста А. П. Чехова.

Раскрывая проблему веры в человека, автор знакомит нас с мнением графского садовника Михаила Карловича, который всегда с восторгом встречает оправдательные приговоры. Он торжествует, когда даже присяжные совершают ошибку и оправдывают виновного. Этот факт говорит о том, что, когда верят человеку, а не вещественным доказательствам, то превозносят веру, которая выше житейских соображений. Кроме того, садовник для доказательства верности своей позиции рассказывает легенду, услышанную им от бабушки. Однажды в маленьком городке в овраге нашли убитым известного учёного, который бескорыстно лечил людей и которого все считали святым. Судьи пришли к выводу, что никто не смог бы убить такого человека. Но однажды уличили судимого «шалопая», который пропивал в кабаке табакерку и часы доктора. Но на суде обвиняемого всё же оправдали, так как невозможно было поверить, что у кого-нибудь поднялась рука на святого человека. Из этого примера следует, что лучше поверить человеку, чем несправедливо обвинить его в преступлении. Оба примера, дополняя друг друга, подводят нас к мысли о благотворном влиянии на душу веры в человека.

Авторская позиция заключается в следующем: единственное основание, на котором строятся взаимоотношения, – это вера в доброе начало человека.

Я соглашаюсь с мнением писателя. Действительно, нам необходима вера в людей, так как она оказывает благотворное воздействие на нас и на окружающих. Именно вера в человека воспитывает великодушие, благородство, заставляет любить ближнего.

В романе Ф. М. Достоевского Соня Мармеладова верит в изначальное добро в душе человека, не хочет никого осуждать. Несмотря на то, что мачеха Катерина Петровна несправедливо обращалась с ней, подтолкнула её к выходу на улицу, вследствие чего Соня пошла по жёлтому билету, девушка отказывается осуждать женщину, которая ищет правду.

Мы пришли к выводу, что вера в человека пробуждает в нас добро и великодушие.

Готовое сочинение №5

Бывают ли люди, лишённые каких-либо достоинств? Всем известно, что идеала не существует, но у каждого ли из нас есть доброе начало? Над этим вопросом размышляет А.П. Чехов. В произведении русского прозаика поднимается проблема веры в человека.

По мнению автора, любовь к ближнему делает нас сильнее духом. Так, рассказчик вспоминает замечательного врача с «чудным, ангельским сердцем». Он самозабвенно заботился о пациентах до конца своих дней, несмотря на то что сам болел чахоткой. Такие люди чувствуют себя счастливыми, когда совершенно бескорыстно помогают другим. Герой Чехова – истинный альтруист, и это возвышенное чувство глубокой привязанности даже к незнакомому человеку, умение находить в любом случайном встречном что-то прекрасное, положительное давало доктору силы справляться с жизненными трудностями.

Иногда сложно отыскать достоинства у того, кто поступает против совести. Но и в таком случае не обойтись без веры в доброе начало. К примеру, в рассказе А.П. Чехова преступника оправдывают, так как считают, что ни одно живое существо не способно «пасть так низко» и убить благородного, добродетельного человека. Конкретизируя данную мысль, автор подчёркивает, что каждый из нас достоин лучшего обращения и гуманного отношения. Сила человеческого характера проявляется в умении доверять друг другу и быть снисходительным к чужим недостаткам. Это делает лучше нас самих, не позволяя отчаиваться и падать духом.

Итогом размышлений становится такая позиция А.П. Чехова: вера в доброе начало каждого человека – та основа, без которой невозможно найти с кем-либо общий язык. Эта вера имеет на нас благотворное влияние, потому что побуждает любить и уважать личность.

Нельзя не согласиться с мнением писателя. Я считаю, что каждый от природы наделён рядом положительных качеств, и только от нашего выбора зависит, сумеем ли мы их сохранить. Доброе отношение способно пробудить чужое сердце. «Человек – это звучит гордо!» – утверждал писатель-гуманист М. Горький. Действительно, мы обладаем почти неограниченными возможностями, которые необходимо использовать по назначению.

Таким образом, очень важно хранить веру в доброе начало, потому что она помогает как человеку, так и миру в целом становиться прекраснее.

Сам текст из 1 варианта по которому писались сочинения:

Что же касается меня, господа, то я всегда с восторгом встречаю оправдательные приговоры, — сказал Михаил Карлович, садовник графа N. — Я не боюсь за нравственность и за справедливость, когда говорят «невиновен», а, напротив, чувствую удовольствие. Даже когда моя совесть говорит мне, что, оправдав преступника, присяжные сделали ошибку, то и тогда я торжествую. Судите сами, господа: если судьи и присяжные более верят человеку, чем уликам, вещественным доказательствам и речам, то разве эта вера в человека сама по себе не выше всяких житейских соображений?
Мысль хорошая, — сказал я.
Но это не новая мысль. Помнится, когда-то очень давно я слышал даже легенду на эту тему, — сказал садовник и улыбнулся. — Мне рассказывала её моя покойная бабушка.
Мы попросили его рассказать эту легенду.
В одном маленьком городке, — начал он, — поселился пожилой, одинокий и некрасивый господин по фамилии Томсон или Вильсон, — ну это всё равно. Дело не в фамилии. Профессия у него была благородная: он лечил людей. Жители города были очень рады, что Бог наконец послал им человека, умеющего лечить болезни, и гордились, что в их городе живёт такой замечательный человек. «Он знает всё», — говорили про него.
Но этого было недостаточно. Надо было ещё говорить: «Он любит всех!» В груди этого учёного человека билось чудное, ангельское сердце. Ведь жители города были для него чужие, не родные, но он любил их, как детей, и не жалел для них своей жизни. У него самого была чахотка, он кашлял, но, когда его звали к больному, забывал про свою болезнь, не щадил себя и, задыхаясь, взбирался на горы, как бы высоки они ни были. Он пренебрегал зноем и холодом, презирал голод и жажду. Денег он не брал, и, странное дело, когда умирал пациент, то доктор шёл вместе с родственниками за гробом и плакал.
Признательность жителей не имела границ. В городке и его окрестностях не было человека, который позволил бы себе не только сделать ему что-нибудь неприятное, но даже подумать об этом.
И вот этот человек, который, казалось, своею святостью оградил себя от всего злого, доброжелателями которого считались даже разбойники и бешеные, однажды был найден в овраге убитым. Можете же представить себе теперь ту скорбь, какая овладела жителями города и окрестностей. Все в отчаянии, не веря своим глазам, спрашивали себя: кто мог убить этого человека? Судьи, которые проводили следствие, сказали так: «Здесь мы имеем все признаки убийства, но так как нет на свете такого человека, который мог бы убить нашего доктора, то, очевидно, убийства тут нет и совокупность признаков является только простою случайностью. Нужно предположить, что доктор в потёмках сам упал в овраг и ушибся до смерти».
Но вдруг, можете себе представить, случай наводит на убийцу. Увидели, как один шалопай, уже много раз судимый, пропивал в кабаке табакерку и часы, принадлежавшие доктору. Когда стали его уличать, он смутился и сказал какую-то очевидную ложь. Сделали у него обыск и нашли рубаху с окровавленными рукавами и докторский ланцет в золотой оправе. Каких же ещё нужно улик? Злодея посадили в тюрьму. Жители возмущались и в то же время говорили: Невероятно! Не может быть! Смотрите, как бы не вышло ошибки; ведь случается, что улики говорят неправду! На суде убийца упорно отрицал свою вину. Всё говорило против него, и убедиться в его виновности было так же нетрудно, как в том, что земля чёрная, но судьи точно с ума сошли: они по десяти раз взвешивали каждую улику, недоверчиво посматривали на свидетелей, краснели, пили воду…
Обвиняемый! — наконец обратился главный судья к убийце. — Суд признал тебя виновным в убийстве доктора такого-то и приговорил тебя к…
Главный судья хотел сказать: «к смертной казни», но выронил из рук бумагу, на которой был написан приговор, вытер холодный пот и закричал:
Нет! Если я неправильно сужу, то пусть меня накажет Бог, но, клянусь, подсудимый не виноват! Я не допускаю мысли, что мог найтись такой человек, который осмелился бы убить нашего доктора! Человек не способен пасть так низко!
Да, нет такого человека, — согласились прочие судьи.
Нет! — откликнулась толпа. — Отпустите его!
Убийцу отпустили на все четыре стороны, и ни одна душа не упрекнула судей в несправедливости. Пусть оправдательный приговор принесёт жителям городка вред, но зато, посудите, какое благотворное влияние имела на них эта вера в человека, вера, которая ведь не остаётся мёртвой: она воспитывает в нас великодушные чувства и всегда побуждает любить и уважать каждого человека. Каждого! (По А. П. Чехову)

Источник

Счастливчик—Антон Чехов

Счастливчик—Антон Чехов

Счастливчик—Антон Чехов

Со станции Бологое, Николаевской железной дороги, трогается пассажирский поезд. В одном из вагонов второго класса «для курящих», окутанные вагонными сумерками, дремлют человек пять пассажиров. Они только что закусили и теперь, прикорнув к спинкам диванов, стараются уснуть. Тишина.

Отворяется дверь, и в вагон входит высокая, палкообразная фигура в рыжей шляпе и в щегольском пальто, сильно напоминающая опереточных и жюль-верновских корреспондентов.

Фигура останавливается посреди вагона, сопит и долго щурит глаза на диваны.

— Нет, и это не тот! — бормочет она. — Чёрт знает что такое! Это просто возмутительно! Нет, не тот!

Читайте также:  Почему после природы устаешь

Один из пассажиров всматривается в фигуру и издает радостный крик:

— Иван Алексеевич! Какими судьбами? Это вы?

Палкообразный Иван Алексеевич вздрагивает, тупо глядит на пассажира и, узнав его, весело всплескивает руками.

— Га! Петр Петрович! — говорит он. — Сколько зим, сколько лет! А я и не знал, что вы в этом поезде едете.

— Ничего себе, только вот, батенька, вагон свой потерял и никак теперь его не найду, этакая я идиотина! Пороть меня некому!

Палкообразный Иван Алексеевич покачивается и хихикает.

— Бывают же такие случаи! — продолжает он. — Вышел я после второго звонка коньяку выпить. Выпил, конечно. Ну, думаю, так как станция следующая еще далеко, то не выпить ли и другую рюмку. Пока я думал и пил, тут третий звонок… я, как сумасшедший, бегу и вскакиваю в первый попавшийся вагон. Ну, не идиотина ли я? Не курицын ли сын?

— А вы, заметно, в веселом настроении, — говорит Петр Петрович. — Подсаживайтесь-ка! Честь и место!

— Ни-ни… пойду свой вагон искать! Прощайте!

— В потемках вы, чего доброго, с площадки свалитесь. Садитесь, а когда подъедем к станции, вы и найдете свой вагон. Садитесь!

Иван Алексеевич вздыхает и нерешительно садится против Петра Петровича. Он, видимо, возбужден и двигается, как на иголках.

— Куда едете? — спрашивает Петр Петрович.

— Я? В пространство. Такое у меня в голове столпотворение, что я и сам не разберу, куда я еду. Везет судьба, ну и еду. Ха-ха… Голубчик, видали ли вы когда-нибудь счастливых дураков? Нет? Так вот глядите! Перед вами счастливейший из смертных! Да-с! Ничего по моему лицу не заметно?

— То есть заметно, что… вы того… чуточку.

— Должно быть, у меня теперь ужасно глупое лицо! Эх, жалко, зеркала нет, поглядел бы на свою мордолизацию! Чувствую, батенька, что идиотом становлюсь. Честное слово! Ха-ха… Я, можете себе представить, брачное путешествие совершаю. Ну, не курицын ли сын?

— Вы? Разве вы женились?

— Сегодня, милейший! Повенчался и прямо на поезд.

Начинаются поздравления и обычные вопросы.

— Ишь ты… — смеется Петр Петрович. — То-то вы франтом таким разрядились.

— Да-с… Для полной иллюзии даже духами попрыскался. По уши ушел в суету! Ни забот, ни мыслей, а одно только ощущение чего-то этакого… чёрт его знает, как его и назвать… благодушия, что ли? Отродясь еще так себя великолепно не чувствовал!

Иван Алексеевич закрывает глаза и крутит головой.

— Возмутительно счастлив! — говорит он. — Да вы сами посудите. Пойду я сейчас в свой вагон. Там, на диванчике, около окошка сидит существо, которое, так сказать, всем своим существом предано вам. Этакая блондиночка с носиком… с пальчиками… Душечка моя! Ангел ты мой! Пупырчик ты этакий! Филлоксера души моей! А ножка! Господи! Ножка ведь не то, что вот наши ножищи, а что-то этакое миниатюрное, волшебное… аллегорическое! Взял бы да так и съел эту ножку! Э, да вы ничего не понимаете! Ведь вы материалисты, сейчас у вас анализ, то да сё! Сухие холостяки, и больше ничего! Вот когда женитесь, то вспомните! Где-то теперь, скажете, Иван Алексеевич? Да-с, так вот пойду я сейчас в свой вагон. Там уж меня с нетерпением ждут… предвкушают мое появление. Навстречу мне улыбка. Я подсаживаюсь и этак двумя пальчиками за подбородочек…

Иван Алексеевич крутит головой и закатывается счастливым смехом.

— Потом кладешь свою башку ей на плечико и обхватываешь рукой талию. Кругом, знаете ли, тишина… поэтический полумрак. Весь бы мир обнял в эти минуты. Петр Петрович, позвольте мне вас обнять!

Приятели при дружном смехе пассажиров обнимаются, и счастливый новобрачный продолжает:

— А для большего идиотства или, как там в романах говорят, для большей иллюзии, пойдешь к буфету и опрокидонтом рюмочки две-три. Тут уж в голове и в груди происходит что-то, чего и в сказках не вычитаешь. Человек я маленький, ничтожный, а кажется мне, что и границ у меня нет… Весь свет собой обхватываю!

Пассажиры, глядя на пьяненького, счастливого новобрачного, заражаются его весельем и уж не чувствуют дремоты. Вместо одного слушателя около Ивана Алексеевича скоро появляется уж пять. Он вертится, как на иголках, брызжет, машет руками и болтает без умолку. Он хохочет, и все хохочут.

— Главное, господа, поменьше думать! К чёрту все эти анализы… Хочется выпить, ну и пей, а нечего там философствовать, вредно это или полезно… Все эти философии и психологии к чёрту!

Через вагон проходит кондуктор.

— Милый человек, — обращается к нему новобрачный, — как будете проходить через вагон No 209, то найдите там даму в серой шляпке с белой птицей и скажите ей, что я здесь!

— Слушаю. Только в этом поезде нет 209 ?. Есть 219!

— Ну, 219! Всё равно! Так и скажите этой даме: муж цел и невредим!

Иван Алексеевич хватает вдруг себя за голову и стонет:

— Муж… Дама… Давно ли это? Муж… Ха-ха… Пороть тебя нужно, а ты — муж! Ах, идиотина! Но она! Вчера еще была девочкой… козявочкой… Просто не верится!

— В наше время даже как-то странно видеть счастливого человека, — говорит один из пассажиров. — Скорей белого слона увидишь.

— Да, а кто виноват? — говорит Иван Алексеевич, протягивая свои длинные ноги с очень острыми носками. — Если вы не бываете счастливы, то сами виноваты! Да-с, а вы как думали? Человек есть сам творец своего собственного счастия. Захотите, и вы будете счастливы, но вы ведь не хотите. Вы упрямо уклоняетесь от счастья!

— Вот те на! Каким образом?

— Очень просто. Природа постановила, чтобы человек в известный период своей жизни любил. Настал этот период, ну и люби во все лопатки, а вы ведь не слушаетесь природы, всё чего-то ждете. Далее… В законе сказано, что нормальный индивидуй должен вступить в брак… Без брака счастья нет. Приспело время благоприятное, ну и женись, нечего канителить… Но ведь вы не женитесь, всё чего-то ждете! Засим в писании сказано, что вино веселит сердце человеческое… Если тебе хорошо и хочется, чтобы еще лучше было, то, стало быть, иди в буфет и выпей. Главное — не мудрствовать, а жарить по шаблону! Шаблон великое дело!

— Вы говорите, что человек творец своего счастия. Какой к чёрту он творец, если достаточно больного зуба или злой тещи, чтоб счастье его полетело вверх тормашкой? Всё зависит от случая. Случись сейчас с нами кукуевская катастрофа, вы другое бы запели…

— Чепуха! — протестует новобрачный. — Катастрофы бывают только раз в год. Никаких случаев я не боюсь, потому что нет предлога случаться этим случаям. Редки случаи! Ну их к чёрту! И говорить даже о них не хочу! Ну, мы, кажется, к полустанку подъезжаем.

— Вы теперь куда едете? — спрашивает Петр Петрович. — В Москву или куда-нибудь южнее?

— Здравствуйте! Как же это я, едучи на север, попаду куда-нибудь южнее?

— Но ведь Москва не на севере.

— Знаю, но ведь мы сейчас едем в Петербург! — говорит Иван Алексеевич.

— В Москву мы едем, помилосердствуйте!

— То есть как же в Москву? — изумляется новобрачный.

— Странно… Вы куда билет взяли?

— В таком случае поздравляю. Вы не на тот поезд попали.

Проходит полминуты молчания. Новобрачный поднимается и тупо обводит глазами компанию.

— Да, да, — поясняет Петр Петрович. — В Бологом вы не в тот поезд вскочили… Вас, значит, угораздило после коньяку во встречный поезд попасть.

Иван Алексеевич бледнеет, хватает себя за голову и начинает быстро шагать по вагону.

— Ах, я идиотина! — негодует он. — Ах, я подлец, чтобы меня черти съели! Ну, что я теперь буду делать? Ведь в том поезде жена! Она там одна, ждет, томится! Ах, я шут гороховый!

Новобрачный падает на диван и ежится, точно ему наступили на мозоль.

— Несчастный я человек! — стонет он. — Что же я буду делать? Что?

— Ну, ну… — утешают его пассажиры. — Пустяки… Вы телеграфируйте вашей жене, а сами постарайтесь сесть по пути в курьерский поезд. Таким образом вы ее догоните.

— Курьерский поезд! — плачет новобрачный, «творец своего счастья». — А где я денег возьму на курьерский поезд? Все мои деньги у жены!

Пошептавшись, смеющиеся пассажиры делают складчину и снабжают счастливца деньгами

Источник

Курсовая работа: Фразеологизмы русского языка

Но в русском языке XIX в. у этого фразеологизма, возможно, была еще одна форма употребления не пойдет в ум кому что, которая восходит, по всей вероятности, к языку XVIII в. В одних случаях, когда фразеологизм употреблялся со значением ‘нет желания, возможности делать что-либо’, отрицательная частица опускалась. Ср.: «Стрекоза уж не поет: И кому же в ум пойдет На желудок петь голодный!» (И. А. Крылов, Стрекоза и Муравей). «[Простакова:] Век живи, век учись, друг мой сердешный! Такое дело. [Митрофан:] Как не такое! Пойдет на ум ученье. Ты б еще навезла сюда дядюшек!» (Д. И. Фонвизин, Недоросль). В других (и, видимо, чаще всего) употребление этой формы связывалось со значением фразеологизма ?не усваивается, не запоминается, не воспринимается что-либо’: «Я, Варенька, старый неученый человек; смолоду не выучился, а теперь и в ум ничего не пойдет, коли снова учиться начинать» (Достоевский, Бедные люди).

В мгновение ока . Современный трехкомпонентный фразеологизм в мгновение ока ‘моментально, вмиг, очень быстро’ употребляется в неизменяемой форме: «Жухрай, которого молодой Литке перебросил в мгновение ока из одного конца города в другой, не мог не выразить своего одобрения» (Н. Островский, Как закалялась сталь). «Как только войска прорывают мощно укрепленные районы противника и выходят в менее подготовленную к обороне местность, век обстановка жизни в мгновение ока преображается» (Э. Казакевич, Весна на Одере). В такой форме фразеологизм отмечается давно. «Разгоняет он [ветер] во мгновение ока все тучи» (Ш. Роллен, Римская история, 1761). Однако окончательная утрата выражением в мгновение ока внутренней формы относится, видимо, к XIX в. Для XVIII в. были естественны еще такие словосочетания, как в мгновении ока, в одно мгновение ока, в одном или едином мгновении ока, во вся и во всяком мгновении ока и т. д. «И се во мгновении ока огненная колесница вознесла апостола и витязя по воздуху» (А. Д. Кантемир, О множестве миров). «В войне никогда в безопасности быть неможно, и солдаты всегда надобны, такожде должно им во вся мгновения ока в готовности быть» (Артикул воинский, 1715). «Я не могу вам описать всю мою радость, какову я тогда имел, когда из сахарных ея уст произнеслися сия речи: ибо я себя увидел в едином мгновении ока, что из всех безчастливейших человеков стал я быть наищастливеишим всех» (В. К. Тредиаковский, Езда в остров любви). «Никого нет, кто бы во всяком мгновении ока не чувствовал, в коль точном соединении душа со своим телом находится, и коль исправно движения телесныя мыслям души или сии оным преследуют» (Примечания к «Ведомостям», 1741).Поэтому не случайны для литературного языка первой половины XIX в. употребления этого фразеологизма в форме в одно мгновение ока, исторически объяснимые: «Чуткий нос его слышал за несколько десятков верст, где была ярмарка со всякими съездами и балами: он уж в одно мгновение ока был там» (Гоголь, Мертвые души) • «Парнишка с быстротою и ловкостью белки проскользнул между верхними сучьями и в одно мгновение ока очутился на земле подле дяди» (Григорович, Антон-Горемыка).

Читайте также:  Устное выступление береги родную природу 7 класс русский язык

В число исторически обусловленных отклонений от современной нормы в употреблении фразелогизмов относятся случаи проявления парадигматических форм, а также форм выражения грамматических категорий у фразеологизмов, которые сейчас этих форм совсем не имеют или имеют ограниченный набор.

Фразеологизм как пить дать и по своему значению ‘без всякого сомнения, безусловно, наверняка, непременно’, и по своей синтаксичской функции в предложении не нуждается в парадигматических формах: «На фронте не церемонятся: самовольный уход расценивается как дезертирство — если не расстреляют, то, как пить дать — упекут в штрафную роту» (В. Тендряков, Рассказы радиста). Однако эти формы — явление обычное в языке XIX в. «[Фамусов:] Тебя уж упекут под суд, как пить дадут» (Грибоедов, Горе от ума). «[Кречжнский:] Запишет! Как пить даст, запишет; влепит своим хамским почерком имя мое в книгу [должников], и. все кончено! Свадьба пошла на фу-фу» (Сухово-Кобыллн, Свадьба Кречинского). «О, да! —ответил за Палена Лопухов, — вполне; это дело личной мести, и присяжные ее [Засулич] обвинят, как пить дадут» (А. Ф. Кони, Воспоминания о деле Веры Засулич).

Фразеологизм как рукой сняло ‘сразу, «совершенно, бесследно прошло (о недомогании, болезни, чувствах, переживаниях)’ употребляется сейчас в форме или прошедшего или будущего времени: «Опять с Настей любовь закрутил. И всю тоску как рукой сняло» (Новиков-Прибой, Рассказ боцманмата). «Зайдет в купе парень, растянет меха у аккордеона или трехрядки, и все заботы как рукой снимет» (В. Солоухин, Рождение Зернограда). Между тем у писателей прошлого века отмечаются и иные формы: «Бывал ли кто болен чем, тотчас призывал Пацюка; а Пацюку стоило только пошептать несколько слов, и недуг как будто рукою снимался» (Гоголь, Вечера на хуторе близ Диканьки). «[Ортигоса:] Против зубной болезни я знаю такие слова, которые всякую боль как рукой снимают» (А. Островский, Ревнивый старик). «Служба как рукой сняла с него дурь» (Бестужев-Марлинский, Фрегат «Надежда»).

Единственной современной форме фразеологизма куда глаза глядят ‘не выбирая пути, куда попало, куда захочется, куда угодно (идти, ехать, брести и т. д.) соответуствует в XIX в. еще одна форма: куда глаза глядели. Ср.: «Заплакал тут Петька от горькой обиды и пошел, куда глаза глядят (Л. Пантелеев, Часы). «Бывало зарычит [Лев], так стонет лес кругом, И я, без памяти, бегом, Куда глаза глядят, от этого урода» (И. А. Крылов, Лисица и Осел). «Пошла Дамаянти медленным шагом, куда глядели глаза» (Жуковский, Наль и Дамаянти). «[Вера:] Отрах обуял: Я побежала шибче, Куда глаза глядели, без пути» (Л. Мей, Псковитянка). «[Христя] выбежала из избы, как только подняли с постели не успевший еще окоченеть труп бабушки, и побежала куда глядели глаза» (И. Салов, Не тот коленкор).

Естественно поставить вопрос, почему исторически были возможны иные формы употребления у фразеологической единицы, иные значения, иная сочетаемость со словами и т. д., которых нет сейчас; в результате чего они утрачены языком: было ли это связано с какими-то общими закономерностями употребления фразеологических единиц в языке или индивидуальными особенностями становления и развития конкретных фразеологических единиц, отдельных разрядов, групп их, или, наконец, с неопределенностью для ранних периодов истории языка самих языковых норм употребления фразеологизмов, с большей авторской свободой пользования ими. Думается, что правильный ответ на все эти вопросы сможет дать лишь историческая фразеология русского языка, включающая сведения не только о формировании состава фразеологизмов в целом, о возникновении и становлении той или иной конкретной единицы, но и о закономерностях изменений, относящихся к качественной стороне фразеологической единицы и к отношениям и связям ее со словами в речи.

2 ИНДИВИДУАЛЬНО-АВТОРСКИЕ ОТКЛОНЕНИЯ ОТ НОРМЫ

По существу своему они представляют собой авторское преобразование фразеологической единицы, употребление ее в измененном виде, не соответствующее общеотринятому, преобразование, к которому писатели прибегают в особых целях. И хотя эти преобразования могут касаться в равной мере всех существенных сторон фразеологической единицы, категориально определяющих ее, они не выходят за границы нормы, где уже утрачивается восприятие и понимание фразеологической единицы как таковой. Здесь важно, с одной стороны, подчеркнуть пределы допустимых преобразований писателями фразеологической единицы, которые определены потенциальными возможностями языка, с другой — выделить, каких сторон качественной, категориальной сущности фразеологической единицы они касаются, ибо от этого зависят приемы преобразования ее, к которым прибегают писатели.

1.Отклонения от нормы в семантике фразеологизма. Употребление фразеологизма в необычном для него значении обусловлено, как известно, прежде всего нарушением обычных отношений и связей со словами в речи, т. е. возможностью сочетаний со словами такого лексического ряда, с которыми фразеологизм как единица языка, имеющая свое определенное лексическое значение, в пределах нормы сочетаться не может. Допущение таких сочетаний всегда связано с какими-то сдвигами в семантике: или значение фразеологизма понимается расширительно, или подчеркиваются какие-то особые оттенки этого значения, или, наконец, просто одно значение подменяется другим. Приемом ввода таких необычных сочетаний фразеологизма со словами в речь часто пользуются писатели.

Так, например, можно бежать, мчаться, гнаться и т. п. во все лопатки — очень быстро’, но нельзя любить, целовать и т. п. или читать, писать и т. п. во все лопатки. Тем не менее можно отметить примеры таких сочетаний. «Природа постановила, чтобы человек в известный период своей жизни любил. Настал этот период, ну и люби во все лопатки» (Чехов, Счастливчик). «Если вы и в самом деле написали комедию, то вы молодец и умница. Пишите во все лопатки и так, как вам в данную минуту писать хочется» (Чехов, Письмо И. М. Леонтьеву [Щеглову], 18 июля 1888).

Фразеологизм в доску в соответствии с современной нормой употребляется в значении очень сильно’ (напиваться или быть пьяным). «Внутри человек пьян в доску, а снаружи имеет вид монашеской трезвости и соображения даже ничуть не теряет» (Б.Лавренев, Ветер). Но в сочетании со словами другого семантического ряда получает совершению необычное переосмысление, которое, вероятно, допустимо только в языке писателя. Например: «За церковною оградой Лязгнуло железо. — Не разыщешь продотряда: В доску перерезан!» (Багрицкий, Дума про Опанаса). Фразеологизм употреблен в значении целиком, полностью’ перерезан, уничтожен. Или: «И, утратив скромность, одуревши в доску, Как жену чужую, обнимал березку» (Есенин, Клен ты мой опавший, клен заледенелый. ), то есть ‘окончательно, совсем’ одуревши.

Фразеологизм ни в зуб <ногой> нормативно употребляется в значении ‘совершенно ничего5 (не знать, не понимать, не смыслить и т. п.). «Жаль только, что я по-немецки ни в зуб ногой,— подумал он» (Н. Островский, Как закалялась сталь). Вместе с тем у Маяковского, например, отмечается и такое индивидуально-авторское употребление: «Нами лирика в штыки неоднократно атакована, ищем речи точной и нагой. Но поэзия — пресволочнейшая штуковина: Существует — и ни в зуб ногой» (Маяковский, Юбилейное) .

Разумеется, подобные авторские «вольности» построены как раз на преднамеренном использовании необычной лексической сочетаемости фразеологизма со словами. Но в известном смысле они опираются также и на особенности самого значения некоторых фразеологизмов. Так, например, по значению фразеологизма хоть шаром покати ‘нет ничего, совершенно пусто’ где-либо «На складе хоть шрром покати» (А. Рекемчук, Молодо-зелено) заранее можно нтвать круг слов и предложно-имонных словосочетаний, с которыми он вступает в связь, а также заранее можно отрицать увто синонимию с фразеологизмом кот наплакал и антонимию с — денег куры не клюют. Между тем этот фразеологизм может быть употреблен в смысловой ситуации, близкой, сходной, аналогичной для его сочетательных возможностей, в том числе в сочетании со словом деньги. « — Знаете ли, что это за история? Если бы не Короленко — не увидеть мне тогда Англии. Задумал я эту поездку, но денег — шаром покати. Откуда же им было взяться у молодого литератора!» (С. Машинский, Доктор Оксфордского университета).

Как правило, случаи такого употребления касаются адвербиальных фразеологизмов с синтаксической функцией обстоятельства при сказуемом-глаголе или определения при прилагательном, которые по своему лексическому значению выражают самое общее понятие степени действия и состояния—’очень’, ‘весьма’, ‘чрезвычайно’ и т. п. Конкретизация значения такого фразеологизма в предложении в сочетании с глаголом будет определяться всегда глаголом, например: бежать, мчаться и т. п. во весь дух значит ‘очень быстро’; промокнуть, вымокнуть, вымочить и т. п. до последней нитки—’очень сильно, насквозь, совсем’; беречь, охранять и т. п. как зеницу ока — ‘очень тщательно, заботливо, бдительно’; помнить, вспоминать и т. п. по гроб жизни — ‘очень долго, до самой смерти’ ит. д. Таким фразеологизмам легко можно придать самое необычное значение, заменив глаголы, с которыми они нормативно сочетаются, на глаголы, с которыми они сочетаться не должны. Например: вместо кричать, храпеть и т. д. во всю ивановскую, т. е. ‘очень громко’,— кутить во всю ивановскую и светить во всю ивановскую: «И при этом найдутся „патриоты", которые попытаются оправдать свое бражничество ссылками на отечественную историю. Мол, кутить во всю ивановскую издревле заведено» (В. Архангельский, Вето на Омара Хайяма). «Прекрасная ночь. На небе ни облачка, а луна светит во всю ивановскую» (Чехов, Письмо А. Н. Плетневу, 12 июня 1888). То же самое и в сочетании с прилагательными. Ср.: пьяный в дым и болен в дым: «Пьяный в дым Аникушка прилип к Григорию, но тот глянул такими глазами, что Аникушка растопырил руки и метнулся в сторону» (Шолохов, Тихий Дон). «Да ты брат болен в дым»! У тебя лихорадка» (С. Голубов, Когда крепости не сдаются).

Оказывают определенное влияние на лексическую сочетаемость фразеологизма со словами, а следовательно, и на возможность употребления его в том или ином значении, лексико-грамматические свойства как слова, так и фразеологизма. Речь идет об отнесенности их к определенному разряду и о наличии у каждого из них грамматических или лексидо-грамматических категорий. Нередко значение фразеологизма связывается с употреблением его только в определенном числе, роде, виде и т. д. Невозможность сочетаний фразеологизма со словом в зависимости от категорий вида, рода, одушевленности и неодушевленности и т. п. — явление, обычное в языке. Возможность таких несовместимых по различным грамматическим категориям сочетаний также предполагает употребление фразеологизма в необычном для него значении. Может быть, например, мастер средней руки, кулинар средней руки, музыкант средней руки, литератор средней руки и т. д., т. е. человек определенной профессии, знаний, положения и т. п., но вряд ли допустимы карандаш средней руки, озеро средней руки, доброта средней руки, любовь средней руки, раздражение средней руки и т. д., так как этот фразеологизм, имеющий значение ‘посредственный по своим способностям, по своему положению, по своей значимости и т.п.’, сочетается в предложении нормативно только с существительными одушевленными, а любые сочетания его с неодушевленными существительными воспринимаются как ненормативные, в которых он приобретает какое-то особое индивидуально — авторское значение. Ср.: «Господин Перекатов служил некогда в кавалерии, но по любви к деревенской жизни, по лени вышел в отставку и начал жить себе потихоньку, как живут помещики средней руки» (Тургенев, Бреттер). «Он сердился, он давно разгадал ту распространенную категорию художников средней руки, для которых искусство служило средством занимать место в обществе, не принадлежащее им по праву» (Л. Леонов, Дорога на океан) и «В обычное время Голтва представляет из себя речонку средней руки. теперь же предо мной расстилалось целое озеро» (Чехов, Святой ночью).

Или: Можно быть комсомолкой без году неделя, председателем без году неделя и т. д. «Комсомолка без году неделя, — сказала она, поджав губы» (Фадеев, Молодая гвардия). «Вы, Вас?

Источник