Сказка про птицу и гору



Сказка про птицу и гору

Сказка из детства

Гора, полюбившая птицу

Было это давным-давно. Среди пустынной равнины стояла одинокая Гора. Ни одно растение не росло на её склонах, ни один зверь не пробегал по её уступам, ни одно насекомое не проползало по её камням, ни одна птица не летала над ней. Только снег и дождь прикасались к Горе, да солнце согревало Гору, да ветер охлаждал её.
Днём и ночью Гора смотрела в небо, где проплывали причудливые облака. Днём она видела солнце, шествующее по небу, а ночью – луну. В безоблачные ночи мерцали звёзды. Но больше Горе ничего увидеть не удавалось.
И вдруг однажды над Горой появилась маленькая птичка. Сделав круг, она опустилась на уступ отдохнуть и почистить пёрышки. Птичка прыгала по Горе, цепляясь за острые камни маленькими нежными коготками, и Гора вдруг ощутила её прикосновение, ощутила тепло её живого тела.
Никогда с неба ничего подобного не прилетало к Горе, и изумлённая Гора проговорила:
— Кто ты? И как тебя зовут?
— Я птица Джой, – прощебетала птичка в ответ. – Я прилетела из далёкой страны, где всё зелено. Каждую весну я отправляюсь в путь, чтобы построить гнездо и вывести птенцов. Я лечу в такие края, где моим птенцам будет хорошо. Сейчас я отдохну и полечу дальше.
— Я никогда не видела птиц, – сказала Гора. – Не могла бы ты не улетать, а остаться здесь?
— Нет, – ответила Джой. – Птицы – живые существа, они должны есть и пить, здесь же ничего не растёт такого, что я могла бы поклевать, и нет ручьёв, из которых можно пить.
— Тогда, – сказала Гора, – если ты не можешь остаться, может быть, ты как-нибудь ещё раз прилетишь ко мне?
Джой ответила не сразу.
— Я пролетаю огромные расстояния, – наконец сказала она, – на моём пути встречается много гор, но ни одна гора не интересовалась мной и не просила прилететь ещё раз. Следующей весной я постараюсь опять пролететь мимо тебя. Но смогу побыть недолго, так как здесь на многие километры вокруг нет ни пищи, ни воды.
— Я никогда не видела птиц, – повторила Гора, – я буду рада, если ты прилетишь ко мне хоть на несколько часов.
— Однако вот что ты должна ещё знать, – сказала Джой. – Горы живут вечно, а птицы нет. И если даже я буду прилетать к тебе каждую весну, то всё равно это будет всего лишь несколько раз.
— Как это печально! – сказала Гора. – Но ещё печальнее будет, если я вообще больше не увижу тебя.
Джой нежно прижалась к Горе и вдруг запела. Её песня была похожа на колокольчик. Это была первая музыка, которую услышала Гора.
Закончив петь, Джой сказала:
— Ни одна Гора, кроме тебя, не интересовалась, когда я прилечу к ней и когда улечу, и я даю тебе обещание – каждую весну прилетать к тебе, приветствовать тебя, летать над тобой и петь тебе. Когда же меня не будет, так как жизнь моя не вечна, к тебе прилетит одна из моих дочерей, которой я дам своё имя, и расскажу, где тебя найти. А потом будет прилетать дочь моей дочери, которую тоже будут звать Джой и которой её мама тоже расскажет, как тебя найти. И так будет всегда. Каждую весну к тебе будет прилетать маленькая птичка по имени Джой. Она будет приветствовать тебя, летать над тобой и петь тебе.
Гора была счастлива, услышав всё это, и ей стало ещё печальнее оттого, что Джой должна улететь.
— Мне пора, – сказала Джой. – Ведь отсюда так далеко до пищи и воды. Жди меня в будущем году.
И, раскрыв крылья навстречу солнцу, Джой полетела. Гора следила за ней, пока Джой не скрылась вдали.
С тех пор каждый год, когда наступала весна, маленькая птичка прилетала к Горе и приветствовала её: «Я Джой, – пела она, – и прилетела сказать тебе «Здравствуй».
Птичка кружилась над Горой, пела ей песенки и нежно прижималась своими мягкими пёрышками к её холодным уступам.
И каждый раз, когда птичка собиралась в путь, Гора спрашивала её: «Не можешь ли ты все-таки остаться?» И Джой всегда отвечала: «Не могу, но я прилечу к тебе следующей весной».
С нетерпением ждала Гора появления Джой, и с каждым годом ждать становилось все труднее и труднее. Прошло девяносто девять вёсен. И когда в сотую весну Гора в сотый раз задала Джой вопрос: «Не можешь ли ты все-таки остаться?», и вновь услышала в ответ: «Не могу», и увидела, как Джой опять исчезает в небе, сердце Горы не выдержало. Внутри у Горы что-то треснуло, и потоки воды, вырвавшись из самых глубин, потекли по её камням. Это были слёзы Горы.
Наступила следующая весна, и птичка Джой опять прилетела к Горе, но Гора уже не могла говорить. Сердце Горы было разбито. Гора могла теперь только плакать.
Джой сидела на каменном склоне и смотрела на ручей. Это был поток слёз Горы. Гора плакала о том, что Джой сейчас улетит, и снова потянутся долгие месяцы ожидания. Джой сделала несколько кругов над Горой, спела ей свою песенку и стала прощаться. Гора уже ни о чём не спрашивала её, она только плакала. Тогда Джой сама пообещала ей ласково: «Я обязательно прилечу к тебе на будущий год».
И Джой прилетела. На этот раз в клюве у неё было маленькое семечко. По уступам Горы всё ещё стекал ручей. Джой осторожно положила семечко рядом с ручьём, в расщелину между камнями, так, чтобы семечко всегда оставалось влажным.
Потом Джой спела Горе песенку и, не услышав от Горы ни слова, улетела. Гора по-прежнему не могла говорить.
Прошло несколько недель. Семечко в расщелине скалы пустило вниз тонкие корни. Корни, прорастая всё глубже и глубже, проникали в самые мелкие трещины, медленно разрушая камень. Разрушенный камень растворялся в воде, корни пили воду, и росток тянулся вверх к солнцу, распуская маленькие зелёные листья.
Однако Гора ничего этого не видела. Она была слепа от слёз и не заметила маленького ростка.
Пришла весна, и Джой снова принесла семечко, а на следующую весну ещё. Она опускала семена между камнями возле ручья и пела песенки.
Шли годы. Корни растений разрушали камни у берегов ручья, превращая их в почву. На почве на северных склонах скал вырос мох, а между камнями у самого ручья появились трава и цветы. К цветам с попутным ветром прилетели насекомые. Они ползали по листьям и летали от цветка к цветку.
Тем временем из ростка самого первого семечка ввысь поднялось молодое дерево с кроной зеленых листьев, сияющих на солнце. Корни этого дерева проросли в самую сердцевину Горы, заполняя трещины. Словно нежными пальцами, они заживляли сердце Горы. И Гора вдруг прозрела. Она увидела мох на камнях, траву и цветы вдоль ручья. Она увидела молодое дерево, которое тянулось к солнцу. И слёзы радости вместо слёз печали потекли по её уступам.
Каждый год Джой прилетала к Горе и приносила новые семена. Весёлые ручьи бежали по склонам Горы. И земля, орошённая, зеленела, покрываясь травами, цветами и деревьями.
Гора обрела дар речи, и так как больше всех она любили птичку Джой, она задавала ей всё тот же вопрос:
— Ну, теперь-то ты можешь оставаться?
— Нет, – всё ещё отвечала Джой, – но я прилечу к тебе на следующий год.
Много лет прошло, прежде чем ручьи принесли жизнь в долину, и всё зазеленело вокруг Горы. Отовсюду начали сбегаться маленькие зверьки. Здесь была вода, летали насекомые, росли травы, и зверкам было чем кормить своих детей.
И у Горы снова появилась надежда, что и птичка Джой тоже сможет когда-нибудь свить здесь гнездо для своих птенцов. И тогда, раскрыв самые глубокие тайники, Гора отдала всю свою силу корням деревьев. И деревья, вскинув ввысь ветки, понесли к солнцу в каждом своём листке надежду Горы и её любовь к птичке Джой.
И вот, наконец, пришла та весна, когда птичка Джой прилетела к Горе, и в клюве у неё уже было не семечко, а маленький прутик. Джой села на самое высокое дерево, которое выросло из самого первого семечка, и, выбрав удобное место для гнезда, положила туда прутик.
— Я Джой, – пропела она, – я прилетела для того, чтобы остаться здесь. Tags: сказка

Читайте также:  Ощип птицы с помощью насадки

Источник

Жила-была гора (по кн. Э.Маклеррен "Гора, полюбившая птицу"

Однажды пролетала маленькая птица,
устала и решила подкрепиться.
Но мы перелистнём одну страницу, —
гора влюбилась в птицу!

И птицы каждый год роняли в камень семя,
Растенья, прорастая, зеленели.
И вырос дивный сад,и первозданно время!
Горе влюбленно птицы пели

Любовь, что ты делаешь с нами, Любовь,
вешних дней родниковая новь!
Ты, как бог, всемогуща, Любовь!

Рейтинг работы: 6
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 621
Добавили в избранное: 1
© 24.05.2013г. Ольга Денисова
Свидетельство о публикации: izba-2013-809412

Спасибо, Сергей, за отзыв! "Сказка — ложь, да в ней намек. "

Отправляя любой текст через специальные формы на сайте, вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности данного сайта. Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Перепечатка и копирование произведений возможны только с согласия их автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами на основании правил публикации и российского законодательства. При нарушении правил сайта и официального судебного запроса Администрация сайта предоставит все необходимые данные об авторе-нарушителе.

Источник

Сказка про девочку и гигантскую птицу Гаруду

В одном отдалённом угрюмом селенье,
У злобных людей без любви и тепла,
Под ливнем упрёков, в большом униженье,
Девчушка-сиротка давно уж жила.

Осталась она сиротинушкой рано —
У детки ни бабок, ни тёток родных,
И только жизнь грубая, бьющая рьяно,
Средь извергов жадных, духовно слепых.

Убогих людей брань девчушку давила
И только иной раз у чащи лесной,
Уйдя из села, сирота находила
Для сердца целебный, желанный покой.

Однажды она — горемыка сидела,
На горы смотря, но тут, явь или сон? —
К ней птица огромная с неба слетела,
У девочки вырвался крик или стон.

Бедняжка дрожала: беда приключится;
Меня заклюют, а вокруг ни души;
Никто мне на помощь сейчас не яви’тся
Средь этой далёкой, безлюдной глуши.

Но птица сказала ей голосом нежным:
‘Пригожая детка, не бойся меня!
Я здесь, чтобы крохам таким вот прилежным
Помочь в их несчастьи, всем сердцем любя!’

И птица доверье девчушке внушила,
И девочка — искорка светлой мечты, —
Совсем ободрившись, у птицы спросила:
‘Но как величать мне тебя, и кто ты?’

— Гаруда, меня мудрецы называют,
Я птица желаний заветных, мой дом
Не здесь; на планете иной обитаю
Бессмертных людей, с высочайшим умом.

Когда, не спеша, сверху ночь опускает
Сверкающий плащ над уснувшей Землёй,
В одном из созвездий украдкой сияет
Звезда — Света луч — с голубою каймой.

Она-то и есть — дом мой в космосе славный,
Где тьмы уже нет и прозрели слепцы,
Где дышит любовью народ благодарный,
Где правят людьми ясных дней мудрецы.

Так вот, только луч от планеты той светлой
В горах на вершины земные сойдёт,
Тогда по нему, вверх, с мечтою заветной,
Возможным становится к ней перелёт.

У вас здесь бываю я редко довольно,
И то лишь, чтоб деток с несчастной судьбой,
Которым здесь чуждо жить, жутко и больно,
Забрать, с их согласия, в мир наш с собой.

И ты можешь в мире том враз очутиться!
Что здесь?- только мука да слёзы и боль.
А там только радостью будешь светиться;
Там нет ни страданья, ни скуки, ни сколь.

Там войн и рыданий давно уже нету,
Там с радостью строят и любят мечтать;
И все, кто ступают на эту планету,
Возможность имеют бессмертными стать! —

Гаруда умолкла и пред сиротою
Великим колоссом, сияя, стоит.
Вдруг девочка зрит: над её головою
Корона огнём, дивным глазу, блестит.

Воистину, птица являлась царевной:
Стройна, высока и прекрасна собой,
С окраской святой синевы незабвенной,
И белая грудь у неё с головой.

Недолго в раздумьях сиротка металась:
Взобралась на спину той птицы, и. взмах,
И скоро земля где-то снизу осталась,
И крылья мелькают над ней в облаках.

Со знанием тайны Гаруда большая
Летит в горний мир, что красив и велик,
И скоро, над снежным хребтом пролетая,
Садится на самый заоблачный Пик.

Вокруг ризы белые, ветер гуляет,
Послушный веленьям Эола-отца,
В садящемся солнце снега почивают,
Склонённого дня ожидая конца.

От холода скрыв под крылом сиротинку,
Гаруда глядит на вершины: вокруг
Везде можно видеть изломов картинку,
И грохот чернеющих рек ловит слух.

И вот солнца диск за зубцы уплывает,
Последний луч света исчез без следа,
И бездна на небе свой зев раскрывает,
И вот уж блестит той планеты звезда.

‘Смотри! — говорит, ввысь взирая, Гаруда —
Взбирайся на спину, скорее летим,
Планеты Луч в тучах не скрылся покуда,
Мы можем лететь по нему и лишь с ним’.

И вновь небеса. бьют могучие крылья
Бесстрашно о воздух остывший ночной,
Несут сироту среди звёзд изобилья,
К планете родимой — мечте голубой.

Летят беглецы в неизвестные дали;
И вот поглощает их света струя;
Вдруг вспышка, и крылья Гаруды махали
Теперь уж с другой стороны бытия.

Сияют небес бирюзовых ландшафты,
Осталась за гранью далёкой Земля;
Вокруг вознеслись гор прекрасных гиганты,
Пред ними цветут здесь иные поля.

А справа гора очертаний девичьих;
С неё реки льются спадающих влас;
Природою создана в женском обличьи,
С небесным свеченьем озёр ясных — глаз.

Домишки повсюду, девчонки, мальчишки;
Красиво вокруг, будто в сказочном сне.
Всё ниже слетает Гаруда к домишкам
С девчушкой-цветком на могучей спине.

Глаза сиротинки раскрыты широ’ко;
На личике свет изумленья искрит;
Вдыхает она воздух грудью глубо’ко,
И вот-вот от радости громко вскричит!

Гаруда садится, девчушка спускает
В траву серебристую ножки свои;
И вот по траве осторожно ступает,
Туда, где её ждут познания дни.

Навстречу, смеясь, выбегают детишки,
За ними идут в белом взрослые их;
В руках у детей кисти, краски и книжки:
Малышки и рослые есть среди них.

Красивы глаза всех людей подошедших;
Манеры и лица прекрасны у них,
Достигших гармонии в годах прошедших,
Наполненных днями препятствий больших.

‘Ну, как долетели?’ — вопрос задаётся,
И слышен ответ: ‘Хорошо! Среди тьмы
Нас Луч вёл всё время’ — девчушка смеётся.
Быть может, сейчас улыбнёмся и мы!

Детишки берут сиротинку за руки,
И к домикам белым по травам ведут,
Туда, где давно нет раздоров и скуки,
Где дышат везде красота и уют.

Все искренне счастливы, их ожидает
Познание тайн среди радостных дней!
А я между тем, словно путь, продолжаю
Сюжет незатейливой сказки моей.

Сказать нелегко сколько минуло время,
Но девочка стала намного взрослей;
Как будто берёзка поднялась из семя,
Всё делаясь лучше, добрей и умней.

И это понятно: её опекала
Мудрых наставников школа, и дверь
Шире в познанье пред ней открывала,
Имя ей дав — Ариола — теперь.

Был у неё и любимый Учитель —
Добрый и светлый гигант-чародей;
Во всём помогать ей её покровитель
Силой старался волшебной своей.

Так бы и жить, не тужить ей, учиться;
Радость и свет ждут дитя впереди,
Но сердце девочки стало томиться
День ото дня всё сильнее в груди.

Читайте также:  Помещение для птицы или скота

Ведь далеко, среди звёзд бесконечных,
Там, на родимой планете — Земле
Есть, и немало, меж взрослых беспечных,
Деток несчастных, живущих во зле.

Жалко их бедных, они как ледышки
В мире замёрзли, средь нравов больных;
Им одиноко, не знают малышки
О чудесах окружающих их.

В девичьем сердце всё боль не стихает —
День ото дня ей трудней и трудней.
И, наконец, Ариола решает
Вновь повстречаться с родною Землёй.

В школу идёт, грудь волнуют сомненья:
Что мой Учитель мне скажет о том?
Но был не против такого решенья
Он, знавший истину в сердце своём.

И в утро ясное, с ласковым солнцем,
В струях которого горы цвели,
Все собрали’сь на лугу за озёрцем
С гостьей проститься с далёкой Земли.

Дети шутили, советами взрослые
В путь наставляют разумную дочь,
Ведь ожидали преграды несносные
Девочку Света, летящую в ночь.

Каждый старался свои пожеланья
Высказать ей на дорогу домой;
Вот говорить ей слова назиданья
Вышел Наставник её дорогой:

‘Дочка, возьми эту чудо-палатку,
Есть в ней и свет, и кроватка, и стол,
Шкафчик, где книги лежат по порядку
Тайн Бытия и познанья всех школ.

Можешь читать, если будет желанье;
Ночь плащ опустит, так в койку ложись;
Голод почувствуешь, есть и питанье —
Стол выдвигай и тот час подкрепись.

Скажешь лишь твёрдо со знаньем и верой:
Яства, явитесь, сокрытые в мгле!
Тут же получишь всё нужное с мерой
Перед собой на волшебном столе.

Знай о палатке: войдёшь в неё — сразу
Станет снаружи она невидна —
Не отыскать постороннему глазу;
Выйдешь — появится снова она’.

Тут Ариоле Учитель, степенно,
Свёрток дал малый, с ладонь, голубой:
‘Только раскроешь палатку, мгновенно
Станет она, как и нужно, большой.

Что же, летите, Гаруде путь ведом.
Тому, кто зажжён устремленьем, пустяк —
Преграды и звери, идущие следом,
И пусть перед вами не меркнет Маяк!’

И замелькали крыла, изгибаясь,
Как и когда-то в прошедшие дни;
Всё уменьшались они, удаляясь,
И растворились в безмолвной сини.

Безбрежная ночь, звёзд просторы раскрыты.
‘Но что это? — слышится девочки крик —
Какой-то коричневой дымкой сокрыты
Земли очертанья. Туман тот велик’.

И птица о людях, деяньях их вредных
Поведала девочке грустный рассказ,
О том, что от мыслей и чувств непотребных
Напасть та, она суть — коричневый газ.

И если сейчас людям тьму мыслей эту
Убрать не получится сердца огнём,
Она в днях грядущих удушит планету —
Народ пропадёт в порожденьи своём.

‘Но что же нам делать? — вопрос Ариолы —
Как людям помочь?’ У Гаруды огни
В глазах загорелись: ‘Хотя во тьме долы,
Есть всё-таки путь осветленья один!

Там на Земле, где в горах плещут зори,
Там, между скал и сияния льдов,
Конь бродит тропами — Эрдени Мори —
Непостижимая тайна веков!

Белая грива с него вниз струится;
Стан благородный имеет тот Конь,
А на седле его Чудо лучится —
Камень Небес, Чинтамани-огонь!

В местах недоступных ноге человека
Тот Конь обитает и может вручить
Узду лишь тому, кто в смятении века
Смог чистое сердце в себе сохранить!

Так во’т, если с этим Конём на вершину
Подняться, и если тот час бы смогли,
Оставив все мрачные думы низины,
Увидеть его все, все люди земли,

Тогда бы сердца их единым свеченьем
Рассеяли мыслей удушливый дым,
И чистой слезою бы стала в мгновенье
Планета людей под лучом золотым!’

Молчанье. в глазах у девчушки решимость;
Её увлекает геройства стезя,
И сердце стучится, в нём неустрашимость:
Помочь людям нужно, и медлить нельзя!

И девочка птице командует: ‘Ниже!’,
Руками сильней сжав ей шеи бока;
Земли шар огромный всё ближе и ближе,
И птица ныряет уже в облака.

Спускается ниже в их перистой толще;
Туман всё плотнее вокруг. Мрак суля,
Он с каждым мгновеньем всё больше и больше,
Но вот появляется снизу земля.

Снижаясь кругами, Гаруда садится
У горного леса: здесь будет ночлег
В палатке волшебной. Уж ночь. но не спится
Девчушке и время замедлило бег.

Она размышляет: мы Эрдени Мори
Найдём и, поднявшись с ним под небеса,
Спасём от удушья мир, тонущий в горе,
И люди узрят светлых дней чудеса!

Но ночь Ариоле глаза всё ж смежила,
И девочка далее крепко спала;
А утром, когда показалось светило,
С Гарудою поиск Коня начала.

Вот, глядя всё вниз, пролетают над лесом,
Но их атакует вдруг стая ворон —
Из тёмных ущелий направлена бесом,
Но их не коснётся ни смерть, ни полон.

Гаруда пикирует, снова взмывает;
Из глаз её огненных стрелы летят
И чёрных ворон без труда настигают,
И, будто бы молний зигзаги, разят.

Летит птица дальше над диким ущельем,
А снизу пытается их ухватить
Какое-то чудище с адским весельем,
Но разве способно им вред причинить?!

Какие-то черти пытаются страхом
Друзей одолеть в непролазной глуши —
Гримасы им корчат, рождённые мраком,
Но страхи — ничто для бесстрашной души!

Семь дней и ночей длились поиски эти;
Препятствия множились день ото дня;
Но лишь на восьмой день, на самом рассвете,
Меж льдов Ариола увидит Коня.

Его никогда нам не спутать с другими;
Тот Конь, будто брат восходящей зари,
Высок, благороден чертами своими,
И словно бы светится весь изнутри.

Узду позволяет взять деве прелестной,
Послушно за нею идёт ввысь тропой,
На Пик, что почти что уже в поднебесной
Превыше вершин всех парит над землёй.

К нему подступиться и то уже сложно,
Но избранным всюду, предвидя успех,
Ступень за ступенью подняться возможно,
И Конь за девчушкой восходит наверх.

Копыта скользят на холодных каменьях,
Злой ветер сбивает спасителей с ног;
Но вот позади грохот рек и деревья,
И пройден уже поднебесья порог.

И вот, наконец, снежный Пик перед ними;
Внизу, разбегаясь, гор меньших гряды
Сверкают хребтами своими резными.
И Конь остаётся послушным узды.

Он солнцем победным взошёл на вершину,
На льдах отразился, в озёрах, морях,
В росе, в зеркалах и на окнах низины,
У тысяч людей в восхищённых глазах!

И люди степей, улыбаясь друг другу,
В сердцах отразив Чинтамани огонь,
Его и в леса передали по кругу,
И Землю тот час осветлил счастья Конь.

И стала она чистой капле подобна,
И нет уж на ней ни насилья, ни слёз;
И счастлив на ней человек дней свободных,
И мыслей туман ветер странствий унёс.

На ней о героях беседы ведутся,
И с неба дожди благодатные льют,
Цветы на лугах свету солнца смеются,
И птицы бессмертию гимны поют.

Источник

Сказка про орла

Регина Ибрагимова Гора была огромна. Ее подножье протянулось на много километров. Ее вершину никто никогда не видел, даже в самый безоблачный солнечный день, она вонзалась в небо и исчезала в его бесконечной голубизне. Сама гора была похоже на мегаполис, со своими водопадами, лесочками, лужайками, населенная миллионами разных животных и птиц.
Выше всех обитали орлы, со своими семействами. Жили они одинаково: охотились, кормились, растили орлят.
Вечерами главы семейств собирались и спорили друг с другом на разные темы. Столетиями темы не менялись: в какое время суток лучше ловить мышей, как следует учить орлят летать, но самой животрепещущей темой оставалось, то неизведанное и далекое, то, что за горой.
Большинство орлов верили, что за горой мрак, конец мироздания. Находились орлы, которые с большой долей сомнением говорили, что гора еще не грань между светом и тенью вселенной.
Однажды красивый статный орел, с огромным взмахом крыла, влетел на изложину вечерних бесед и сел на самый дальний и мощный камень:
— Я точно знаю, за горой долина, прекрасная как майское утро, с вечнозеленой травой, невиданными цветами, хрустальными озерами. Склон горы с другой стороны лучшее место в этом мире. Добычу искать не надо, она сама ищет своего охотника! — закончил он с гордым видом и… был осмеян старыми орлами.
Прошло несколько месяцев. Больше никто не осмеливался возражать предводителю орлиной стаи, но в сердцах других поселилось сомнение. Тот орел, с огромным взмахом крыла, так же как и другие охотился, кормил семью, растил орлят, но делал это иначе, с верой в чудесный и манящий край.
Прошло еще несколько столетий, но до сих пор находится один орел из стаи с безмерной тоской в глазах, огромными крыльями и безграничной верой…

Читайте также:  Крупные птицы тюменской области

Источник

Жар-птица

Жар-птица

В некотором царстве, за тридевять земель — в тридесятом государстве жил-был сильный, могучий царь. И был у того царя стрелец-молодец, а у стрельца-молодца конь богатырский.

Раз поехал стрелец на своем богатырском коне в лес поохотиться. Едет он дорогою, едет широкою — и наехал на золотое перо жар-птицы: как огонь перо светится!

Говорит ему богатырский конь:

— Не бери золотого пера. Возьмешь — горе узнаешь!

И задумался добрый молодец — поднять перо али нет? Коли поднять да царю поднести, ведь он щедро наградит, а царская милость кому не дорога? Не послушался стрелец своего коня, поднял перо жар-птицы, привез и подносит царю в дар.

— Спасибо! — говорит Царь. — Да уж коли ты достал перо жар-птицы, то достань мне и саму птицу. А не достанешь — мой меч, твоя голова с плеч!

Стрелец залился горькими слезами и пошел к своему богатырскому коню.

— О чем плачешь, хозяин?

— Царь приказал жар-птицу добыть.

— Я ж тебе говорил: не бери пера, горе узнаешь! Ну да не бойся, не печалься: это еще не беда, беда впереди! Ступай к царю, проси, чтоб к завтрашнему дню сто кулей отборной пшеницы было по всему чистому полю разбросано.

Царь приказал разбросать по чистому полю сто кулей отборной пшеницы.

На другой день на заре поехал стрелец-молодец на то поле, пустил коня по воле гулять, а сам за дерево спрятался.

Вдруг зашумел лес, поднялись волны на море — летит жар-птица. Прилетела, спустилась наземь и стала клевать пшеницу. Богатырский конь подошёл к жар-птице, наступил на ее крыло копытом и крепко к земле прижал, а стрелец-молодец выскочил из-за дерева, подбежал, связал жар-птицу веревками, сел на коня и поскакал во дворец.

Приносит царю жар-птицу. Царь увидал, обрадовался, поблагодарил стрельца за службу, жаловал его чином и тут же задал ему другую задачу:

— Коли ты сумел достать жар-птицу, так достань же мне невесту: за тридевять земель, на самом краю света, где восходит красное солнышко, есть Василисацаревна — ее-то мне и надобно. Достанешь — златом-серебром награжу, а не достанешь — то мой меч, твоя голова с плеч!

Залился стрелец горькими слезами, пошел к своему богатырскому коню.

— О чем плачешь, хозяин? — спрашивает конь.

— Царь приказал добыть ему Василису-царевну.

— Не плачь, не тужи. Это еще не беда, беда впереди! Ступай к царю, попроси палатку с золотою маковкой да разных припасов и напитков на дорогу. Царь дал ему и припасов, и напитков, и палатку с золотой маковкой.

Стрелец-молодец сел на своего богатырского коня и поехал за тридевять земель. Долго ли, коротко ли, приезжает он на край света, где красное солнышко из синего моря восходит. Смотрит, а по морю плывёт Василиса-царевна в серебряной лодочке, золотым веслом гребёт.

Стрелец-молодец пустил своего коня в зеленых лугах гулять, свежую травку щипать, а сам разбил палатку с золотою маковкою, расставил разные кушанья и напитки, сел в палатке — угощается, Василисы-царевны дожидается.

А Василиса-царевна усмотрела золотую маковку, приплыла к берегу, вышла из лодочки и любуется на палатку.

— Здравствуй, Василиса-царевна! — говорит стрелец. — Милости просим хлеба-соли откушать, заморских вин испробовать.

Василиса-царевна вошла в палатку. Начали они есть-пить, веселиться. Выпила царевна стакан заморского вина, захмелела и крепким сном заснула. Стрелец-молодец крикнул своему богатырскому коню, конь в один миг прибежал. Тотчас снимает стрелец палатку с золотой маковкою, садится на богатырского коня, берет с собою сонную Василису-царевну и пускается в путь-дорогу, словно стрела из лука. Приехал к царю. Тот увидал Василису-царевну, сильно обрадовался, поблагодарил стрельца за верную службу, наградил его казною великою и пожаловал большим чином.

Василиса-царевна проснулась, узнала, что она далеко-далеко от синего моря, стала плакать, тосковать, совсем с лица переменилась; сколько царь ни уговаривал — все напрасно.

Вот задумал царь на ней жениться, а она и говорит:

— Пусть тот, кто меня сюда привез, поедет к синему морю, посреди того моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано мое подвенечное платье — без того платья замуж не пойду!

Царь тотчас за стрельцом-молодцом:

— Поезжай скорее на край света, где красное солнышко восходит. Там на синем море лежит большой камень, а под камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны. Достань это платье и привези сюда — пришла пора свадьбу играть! Достанешь — больше прежнего награжу, а не достанешь — то мой меч, твоя голова с плеч!

Залился стрелец горькими слезами, подошел к своему богатырскому коню. "Вот когда, — думает, — не миновать смерти!"

— О чем плачешь, хозяин? — спрашивает конь.

— Царь велел со дна моря достать подвенечное платье Василисы-царевны.

— А что говорил я тебе: не бери золотого пера, горе наживешь! Ну да не бойся: это еще не беда, беда впереди! Садись на меня, да поедем к синему морю.

Долго ли, коротко ли, приехал стрелец-молодец на край света и остановился у самого моря. Богатырский конь увидел, что большущий морской рак по песку ползет, и наступил ему на шейку своим тяжелым копытом.

Взмолился морской рак:

— Не губи меня, оставь мне жизнь! Что тебе нужно, все сделаю.

Отвечал ему конь:

— Посреди синего моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье!

Рак крикнул громким голосом на все синее море. Тотчас море всколыхнулось, и сползлись со всех сторон на берег раки большие и малые — тьма-тьмущая! Старший рак отдал им приказание, бросились они в воду и через час времени вытащили со дна моря, изпод великого камня, подвенечное платье Василисы-царевны.

Приезжает стрелец-молодец к царю, привозит царевнино платье, а Василиса-царевна опять заупрямилась:

— Не пойду, — говорит царю, — за тебя замуж, пока не велишь ты стрельцу-молодцу в горячей воде искупаться.

Царь приказал налить чугунный котел воды, вскипятить как можно горячей воды да в тот кипяток стрельца бросить. Вот все готово, вода кипит, брызги так и летят. Привели бедного стрельца.

"Вот беда, так беда! — думает он. — Ах, зачем я брал золотое перо жар-птицы! Зачем коня не послушался?"

Вспомнил про своего богатырского коня и говорит царю:

— Царь-государь! Позволь перед смертью пойти с конем попрощаться.

— Хорошо, ступай прощайся!

Пришёл стрелец к своему богатырскому коню и слёзно плачет.

— О чём плачешь, хозяин?

— Царь велел в кипятке искупаться.

— Не бойся, не плачь, жив будешь! — сказал ему конь и наскоро заговорил стрельца, чтобы кипяток не повредил его белому телу.

Вернулся стрелец из конюшни; тотчас подхватили его рабочие люди — и прямо в котел. Он раз-другой окунулся, выскочил из котла — и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Царь увидал, что он таким красавцем сделался, захотел и сам искупаться, полез сдуру в воду и в ту ж минуту сварился.

Царя схоронили, а на его место выбрали стрельцамолодца. Женился он на Василисе-царевне и жил с нею долгие лета в любви и согласии.

Источник